?

Log in

Программное

Oct. 27th, 2014 | 11:33 am

Осмелюсь сказать - нет, скажу гордо, величественно, с осознанием важности своего сообщения! - что алгебра и геометрия фундаментально пропахали наш мир; да так, что без алгебры и геометрии и мир наш не мыслится шарообразным, и движение вокруг солнца совершенно неубедительно, и Ньютона словно не существовало!
И, разумеется, зная, что последующие мысли будут решительно отринуты как технарями (да что он плетет?), так и гуманитариями (алгебра и геометрия???), я тем не менее выражу истину, как ее вижу, ибо ни Коперник, ни Галилей научной трусости мне не простят.
Хитроумные греки и мудрые арабы разделили наш мир на две категории, две основы, две первоматерии. За греками стоит геометрия со своими точными изображениями реальности, пропорциональными картинами бытия. За арабами стоит алгебра с ее умозрительной бесконечностью, абстрактной автореферентностью.
Геометрия - выражаемое. Алгебра - изображаемое.
Геометрия - откровенное. Алгебра - сокровенное.
Геометрия - искусство. Алгебра - философия.
В отсутствии геометрии мы лишились бы формы. В отсутствии алгебры мы лишились бы содержания.
О, мои обходительные читатели, не будьте столь критичны к моему отважному умозаключению. Но свет знания, озаривший мой пытливый ум, утром благословил меня на концептуальный поиск основ мира.
И теперь я сижу и созерцаю мысль. Я мыслю эту мысль. Я - гуманитарий, презиравший алгебру с геометрией.
Впрочем, едва ли самый храбрый, неосмотрительный технарь смог бы разделить со мной сей священный восторг...

Link | Leave a comment | Share

И, кажется, не Босх, но и не Хичкок еще

Aug. 5th, 2014 | 11:35 pm

Любители поискать большие смыслы за витиеватыми названиями наверняка окрестят первый самостоятельный фильм Альфреда Хичкока «Сад наслаждений» символическим. Просто потому, что перекликается с Босхом. А также потому, что название отсылает нас к ветхозаветной эстетике и метафорике. Одним словом, можно до бесконечности расточать серию громких слов, но ни за одним из них не будет стоять Хичкок. Такой он, мастер ужаса.

В этом вся прелесть его почерка. Когда философ Славой Жижек в фильме «Психо» находит фрейдистскую концепцию личности, высоколобому снобу приятно созерцать гимнастику ума. Но это мысль Жижека, а не Хичкока. Режиссер прибегал к бульварным историям, тщась виртуозно передать атмосферу, а не доказать теорему Пифагора. В этом смысле «Сад желаний» - всего лишь экранизация простенького pulp-романа Оливера Сэндиса. Разумеется, при большом желании в фильме можно узреть любой смысл — Хичкок бы не обиделся. В этом и волшебство творчества: настоящее произведение искусства рождает легион интерпретаций, потому что сделано без швов. Плохое же произведение порождает либо один — прямой, лежащий на поверхности, либо не рождает вообще.

Хичкок, воспитанный на агрессивном монтаже Эйзенштейна, лаконичности Гриффита и строгости Мурнау, - прежде всего, занимательный рассказчик. Знаете как бывает: встречаешь доброго дедушку где-нибудь в деревне, садишься возле костра, и он начинает повествовать. Да так увлекательно, что не оторваться. А ведь он не хочет нам иносказательно передать идеи Ницше, он просто по неизвестной для нас причине притягателен в своем повествовании. История в «Саду наслаждений» мелодраматична: две подружки из театра любят двух парней. Но в обеих парах есть своя светлая и темная стороны. В одной этаким легкомысленным гулякой выступает мужчина, в другой — женщина.

Хочется немедленно начать разглагольствовать о морали. О пороке любви и святости некоторых лиц. Однако сам Хичкок чужд морализма (видимо, по этой причине не силится передать какую-либо философию). Для него эстетика выше этики. Пусть это кино еще совсем молодое, пусть эмбриональное, но увлекательное. А это — ключевой принцип творчества Хичкока. В конечном счете тот же триптих Босха «Сад земных наслаждений» мы смотрим не в силу того, что там отражены средневековые мистические идеи о человеческой природе и ее грехах, не потому вообще, что там читается важный месседж человечеству, а потому, что это красиво написано.

Такой и Альфред Хичкок. «Сад наслаждений» - первое и не последнее его полотно. Он набрасывал точки, которые затем сложились в полноценную картину. В сад кинематографических наслаждений, называемый фильмографией режиссера.

www.hitchcock9.ru

Link | Leave a comment | Share

Режиссер острова Мэн

Aug. 5th, 2014 | 08:21 pm

Как часто мы слышим от бывалых зрителей: «Ну нет. Я про это уже смотрел. Давай выберем другой фильм». А жаль. Их может смутить история про месть, и они не прочтут Гамлета. Их может смутить история о продаже души, и они ничего не узнают о Фаусте. А уж как они истошно начнут восклицать, когда узнают, что фильм, который им предлагают посмотреть, о любви и дружеском предательстве...

А ведь это не «Перл Харбор», о котором в первую минуту задумается современный зритель. Это последний (и как больно об этом говорить в силу эксплуатации сего факта во всех критических отзывах) немой фильм Альфреда Хичкока. И вот сейчас бы накинуться на него с обличительными словами: ну что же ты, мэтр, наделал? Мало того, что сюжет избит, так еще и лишен главного — саспенса. А мэтру нечего ответить. Впрочем, и не нужно. Он сидит и улыбается.

Его знаменитая формула «сюжет, сюжет, сюжет», разумеется, в фильме «Человек с острова Мэн» работает — и, собственно, является ключевой. Другое дело, как подходить к восприятию сказанного. «Кино похоже на жизнь, только все лишнее отсечено» - не должно быть скучных затянутых сцен, история развивается динамично, драматургия не засыпает ни на секунду. Рыбак и адвокат. Мир бедности и мир денег. Пит и Филип — они друзья, но они любят одну и ту же девушку. Для того, чтобы доказать нерадивому отцу возлюбленной Кейт свое мужество, рыбак Пит отправляется в плавание. А тем временем его друг и девушка... Продолжение угадывается. Как и финал.

Хичкок сделал для кинематографа то, что в свое время сделала Агата Кристи для литературы — опоэтизировала «низкий» жанр. «Да, я пишу в жанре «низкой» литературы, но для людей высокого полета», - писала Кристи. Альфред возьмется за свои любимые триллеры и детективы, потому что они занимают зрителя и держат его внимание на протяжении всего действия. Но почему именно у Хичкока получилось вывести детектив на олимп элитарного кино? Возможно, дело как раз в умении «играть» картинкой. Вот и в «Человеке с острова Мэн» сюжет важен, но и не только. Как и в любом кино после Хичкока. Как в христианском синтезе души и тела. Диалектики бытия и сознания...

Велик соблазн взять фильм «Человек с острова Мэн» и прировнять его к великим картинам 60-х годов. Дескать, уже здесь чувствуется стиль мастера, уже видно, как он натягивает интригу, словно гитарную струну. Но все же впадать в патетику — все равно, что лгать на исповеди. Разумеется, это еще не тот Хичкок. Это раннее творчество. Этакий период поиска и созревания. Блок еще далек до «Двенадцати», а Маяковский еще не придумал свою «лесенку». Тарантино работает в видеосалоне, а Триер беспрестанно пишет манифесты.

Но уже здесь мы видим главное — та самая беззаботная игра с картинкой, игра в кино. Чтобы быть режиссером, нужно немного впасть в детство и оказаться в песочнице. Именно тогда — стоя перед песчаными замками — ты ощущаешь себя подлинным демиургом. Над тобой будут посмеиваться. Ну и пусть. «Будьте как дети, ибо их есть Царство Небесное».

www.hitchcock9.ru

Link | Leave a comment | Share

СИНДРОМ МАДАМ БОВАРИ

Jun. 17th, 2014 | 05:51 pm

Обращение к светлой половине человечества, окрыленной рациональным типом мышления и умением из фактологического материала делать выводы, т.е. к господам мужчинам.

Вообще-то эмоции в человеке играют немаловажную роль и, к сожалению, с прискорбием нужно признаться: мужчины тоже временами ведут себя как бабы — поддаются эмоциям, чувствам, моменту, порыву. Случаются непростительные срывы, когда мужчина влюбляется в мадам Бовари: за внешность, за ум, за взгляд, за походку. По большому счету за все на свете, был бы повод назвать это «все на свете» одним словом.

«В зависимости от того, о чем именно она говорила, голос ее делался то высоким и звонким, то внезапно ослабевал, и, когда она рассказывала о себе, постепенно снижался почти до шепота, меж тем как лицо ее то озарялось радостью, и она широко раскрывала свои наивные глаза, а то вдруг мысль ее уносилась далеко, и она смотрела скучающим взглядом из-под полуопущенных век» (Флобер). Ты смотришь на нее и страстно, до умопомрачения влюбляешься в какие-то черты, которые ты никогда бы не отметил, будь ты здравомыслящ. Но уже поздно — волна чувств тебя захлестнула. Ты чувствуешь, что влюбился в мадам Бовари.

Она может быть кем угодно: рокершей, панком, монашкой, поэтессой, певицей, танцовщицей, студенткой... Важно, что ты ее завоевал своим вниманием и неподдельным талантом. Каким? Да ты и сам не знаешь. Но в определенный момент она его находит, и ты становишься авторитетом в ее глазах.

Поначалу она не может разобраться в своих чувствах. Ты ворвался в ее жизнь внезапно, резко. Она никогда не любила или только что разлюбила... Но вот пришел мужчина, которого можно уважать. Уважаемый мужчина. Мадам Бовари не осознает, что это не любовь. Или не совсем любовь. Без животной страсти, которая ей была знакома еще по прихотливой юности.

А ты думаешь, что завоевал ее. Но не так все просто. Ты продолжаешь обходительно относиться к ней. Приглашаешь к себе домой.

«С первых же дней Эмма начала вводить новшества. Сняла с подсвечников абажуры, оклеила комнаты новыми обоями, заново покрасила лестницу, в саду вокруг солнечных часов поставила скамейки и даже расспрашивала, как устроить бассейн с фонтаном и рыбками. Наконец супруг, зная, что она любит кататься, купил по случаю двухместный шарабанчик, который благодаря новым фонарям и крыльям из простроченной кожи мог сойти и за тильбюри.» (Флобер)

Тщась угодить ее причудам, ты теряешь независимость. Тебе на нее плевать — ей-богу, кому она нужна? - но с каждым днем, шаг за шагом, твой авторитет в ее глазах начинает улетучиваться. Ты этого не замечаешь и продолжаешь цитировать Ницше за обедом. Однако же весь фокус в том, что она замечает совсем другое: как ты нескладен, неряшлив, нерачителен, груб.

«Шарль раздражал ее теперь на каждом шагу. С возрастом у него появились некрасивые манеры: за десертом он резал ножом пробки от пустых бутылок, после еды прищелкивал языком, чавкал, когда ел суп; он начинал толстеть, и при взгляде на него казалось, что из-за полноты щек и без того маленькие его глаза оттягиваются к самым вискам.» (Флобер)

И тут ей приходит в голову мысль, что совсем не этого «счастья» она ждала. Совсем не об этой жизни пелось в ее любимых песнях, писалось в книгах, говорилось в кино.

«До свадьбы она воображала, что любит, но счастье, которое должно было возникнуть из этой любви, не пришло, и Эмма решила, что она ошиблась.» (Флобер)

Страшное, всепоглощающее чувство. Быть может, она жалеет мужчину. Не хочет уходить. Но червь сомнения точит ее мысли. Подобно Шарлю Бовари, ты продолжаешь услужливо преклоняться перед ней, получать награды за свою податливость. Впрочем, уже поздно. Она иной раз срывается на тебе, кричит. Ты думаешь, что это всего лишь житейский момент, ан нет. Она терпеть тебя не может — и из «милого» ты стремительно становишься «мерзким».

«Эмма сделалась привередлива, капризна. Она заказывала для себя отдельные блюда и не притрагивалась к ним» (Флобер)

Она тебя больше не любит. Может, и не любила никогда. А, может, и любила. Ты был уважаем, почитаем, но теперь — ты ничтожество. И в этом нет никакой вины мадам Бовари. Она сама не умеет совладать со своими чувствами. Поддался ты.

Тебе кажется, что жизнь — это сражение на рапирах. Ты завоевываешь женщину. Но завоеванная, она безропотно отдается тебе в надежде на счастье, которое никогда к ней не придет. И это не ее вина. Ты сам ее выбрал. Старался влюбить. А влюбить невозможно. Возможно завоевать на время.

Длиться это будет ровно до тех пор, пока она не вспомнит про свое страстное чувство, давно угасшее, ушедшее в небытие. На горизонте появляется другой мужчина. И она догадывается, что это настоящая любовь.

«Веление плоти, жажда денег, томление страсти - все слилось у нее в одно мучительное чувство. Она уже не могла не думать о нем - мысль ее беспрестанно к нему возвращалась, она бередила свою рану, всюду находила для этого повод». (Флобер)

Ты пролетел, парень.

Ты больше не доктор философских наук, а ненавистный идиот.

Знай, что ты не виноват. И она не виновата. Ты просто попал.

Попал в синдром мадам Бовари.

И когда будешь в следующий раз добиваться женщины, подумай — стоит ли игра свеч. А иначе — какой ты представитель светлой половины человечества, окрыленной рациональным типом мышления и умением из фактологического материала делать выводы?

Link | Leave a comment | Share

Санкт-Петербургский уикэнд

Oct. 8th, 2013 | 07:24 pm

Московская повседневность пожирает изнутри. Деловитость, занятость, креатив — атрибуты настоящей жизни, но они притупляются, когда совсем не остается воздуха для дыхания. Все мы помним слова Александра Блока: «Пушкина убила не пуля Дантеса, его убило отсутствие воздуха». На родину Блока мы и отправились в поисках кислорода.

IMG_6228

Перед тем, как сесть на поезд, мы обдумывали план покорения Санкт-Петербурга. Сейчас там холодно — а значит кавалерийским наскоком его не взять. Город мы знаем плохо — а значит можем увязнуть в географическом кретинизме. Маршрут рисовать абсурдно в силу спонтанности нашего вояжа. Осталось уповать на фразу Августина Иппонского: «Люби ближнего и делай, что хочешь». В принципе, занятие приятное — ведь именно благодаря этому чувству нас и занесло в город Петра.

IMG_6233

Плацкарта мы не боимся. Все это, разумеется, напоминает коммунальную квартиру, только без мелких дрязг и противного лицемерия. Люди, пока не познакомятся, не проявляют храбрости в упреках ближнему. Все сидят в сторонке и философски помалкивают. Впрочем, нам было не до народной философии. Вдруг в голову пришла мысль поговорить о роли лисов в мировой культуре. Вообще говоря, она велика.

- Хуй лю лю хули ибу ибу хуй суши, - говорю я, - это, по-китайски, значит: грязно-серая лиса шаг за шагом возвращается в общежитие.

Ничего глубокомысленного, так — проза жизни. Отрадно, что именно лиса, обросшая рыжими мифами в Китае, является центральным персонажем произведения.

Профессорского вида мужчина, сидевший рядом с нами, не мог оставаться равнодушным к нашим исступленным измышлениям. Все-таки редко услышишь в плацкартах что-либо, кроме пошлых шуток и одномерных разговоров. Он решил ввести в наш лисий дискурс элемент физики: порассуждать о бесконечности мира и горних высотах метафизики. Пустопорожняя болтовня обрела новый ракурс. Занимательно.

IMG_6238

В 6 утра Питер спит. В прямом смысле этого слова. Несмотря на некоторое количество людей, возникает ощущение пустынности. Вот они — кругом каменные глыбы человеческого гения, архитектурные гиганты мысли, дворцы и соборы, дома и улицы, музей под открытым небом.

В кафешке просыпаемся под бодрящий кофе. Говорим о досужем. Рассматриваем официантку. Сияющее мгновение, запечатленное ранним утром, накалывается на сердце узорной татуировкой. Об этом мгновении Фауст и помыслить не мог — он просто не пил кофе в 6 утра с любимой девушкой.

IMG_6251

Спускаемся в подземку. Метро отличается не кардинально. Разве что жетоны вызывают ностальгическое чувство: монетками хочется поиграться, погрызть, сыграть в «Орла или Решку», покрутить на пальце. Видимо, ощущения в мире художника занимают главенствующую позицию перед утилитарностью.

IMG_6262

Солнце с долгожданной заботой обняло город своим теплом. На дорогах появились резвящиеся велосипедисты, родители вывели своих детей в парки, а мы оказались на Марсовом поле, дабы полежать на зеленой травке. Ну когда еще подвернется случай? Кажется, стало тепло. Осенние листья живописно расположились на земле, радужно украшая парковую зону. Да и мы, в общем, неплохо пригнездились.

IMG_6286

Начался урок ботаники. Вот трава. Она зеленого цвета. Начинаем ее анализировать, применять метод индукции, проявлять смекалку и научную прозорливость. Поймешь свойства травы — поймешь свойства мироздания.

В Петербурге нельзя без высоколобых рассуждений. Иначе теряется связь времен. Серебряный век вместе с Золотым своим поэтическим и религиозным прошлым открывают врата тем, кто в них стучится. Видя в растениях и всем живом музыку вечности, мы, кажется, на шаг становимся ближе к истории Петербурга. Вот и Блок словно рядом проходит — призрачной незнакомкой, и пол тут не имеет значения.

IMG_6429

Наряду с вечным встречается и современное. Искусство в Петербурге на каждом шагу — и на Заячьем острове. Перед Петропавловской крепостью невозмутимо развалился деревянный заяц. Он греется на солнышке. Перформанс так и называется: «Заяц». Думаю, это сознательно — дескать, включите фантазию и додумайте. Ловкий прием, ничего не скажешь. Мы изловчились сочинить историю зайца, но конец ее был совсем печальным (тот самый из «пиф-паф-ой-ой-ой»), этот все же улыбается и, кажется, не мертв. Но воображение горячится в попытках родить ассоциацию. Автор «Зайца» приводит в замешательство. Ай, да автор, ай, да сукин сын!

IMG_6397

Автор наших выходных в Петербурге потрудился изъять оставшиеся фотографии. Он их украл, сжег, отправил на Луну, съел, закопал, засунул в бутылку и отправил по воде в неизвестность. Остались портреты, лица, впечатления. Они наши - и делиться ими с историей можно только шепотом. Выходные ответили на вопрос: есть ли воздух в душе поэта, когда его съедает неутомимый дух повседневности? Ответ: да, когда муза рядом с тобой.

Link | Leave a comment | Share

9

Oct. 4th, 2013 | 04:21 pm

Парижские кабаки осенними вечерами принимают гостей со всего мира: тут легко встретить маститого итальянца, жадно испытывающего свои кулинарные вкусы, развязанного немца, решившего отдохнуть после мучительного рабочего дня — и даже русского. Русские в Париже — экзотика. Примерно такая же, как кошка в аквариуме. О русских ходят легенды, русских подозревают в анархизме, русские неплохо сочиняют книги и русские, разумеется, несут какую-то тайну. Поэтому русский спирит — это не редкое явления во Франции.
Иван Трыкин был одним из таких. Он давал ошеломляющие концерты, показывал фокусы, вызывал духов, эпатировал публику и тем самым снискал большую популярность.
Его шоу называлось: «Маруся молвит». Он выступал на сцене вместе с рыжеволосой девушкой, имя которой никто не знал, но прозвище «Маруся» прочно закрепилось за ней. Иван останавливал время — как это он сам понимал — в зале воцарялась тишина, и лишь Маруся начинала говорить. Трыкин вызывал духов, и они использовали хрупкое женское тело для общения с миром людей.
Зрители неистовствовали. Настолько убедительно, настолько эффектно было зрелище, что замирало сердце. Иван мгновенно стал звездой Парижа, а, вместе с тем, и очень богатым человеком.
- Ваня, с тобой хотят поговорить. Он из Америки, - обратилась к Трыкину Маруся. Тот сидел после очередного представления у себя в гримерке и любовался отражением в зеркале.
- Что ему нужно? - насупился Иван.
- Не знаю, он хочет поговорить именно с тобой.
- Я не принимаю.
- Так ему и передать?
- Нет, передай ему, что я не хочу его видеть, так как он не сообщил о своих планах заранее.
- Хорошо, - обернулась Маруся.
- Стой. И добавь: только если у него серьезное дело ко мне, то пусть заходит.
Дверь захлопнулась, наступило ожидание. Что хочет от простого русского артиста какой-то американец? Должно быть, он богат. Или он хочет разоблачить его? Зачем он приехал в Париж?

Link | Leave a comment | Share

8

Jul. 18th, 2013 | 06:29 pm

Поэт Царев, раздосадованный поведением Нечаева, пребывал в компании легкомысленной Татьяны. Она была что называется ребенком века — со всеми причудами, приметами и почерком. Кокаинетка, она обладала бледным цветом кожи, стройной фигурой и необыкновенно чутким отношением к слову.
О Татьяне мало что было известно. Даже Царев, ее лучший друг, не справлялся о ее прошлом, загадочном и неизвестном. Быть может, это знание никому и не было нужно. Она сама себе биография: пишущаяся здесь и сейчас.
- Я хочу создать газету... - не унимался Андрей Царев, исполнившись энтузиазма, - хочу, чтобы лучшие мыслители и художники эпохи собрались на страницах одного издания.
Татьяна меланхолически отбросила голову на спинку стула:
- Зачем тебе эта катавасия?
- Просто хочу, - крикнул в запальчивости Андрей.
- И возьми туда Нечаева, он вполне себе сносен.
- Нечаева? Нет, он сошел с ума. Он влюбился в актрису.
- И что же здесь такого?
Андрей, выдержав паузу, надулся:
- Что? Это показатель его непригодности. Сегодня он крутится с актрисой, а завтра — с уличной девкой.
- Не вижу связи.
- Надень очки! - Царев стер пот с лица. - Зачем доказывать очевидное?
- Она виртуозная актриса.
- Таня! Где кокаин? По-моему, тебе не хватает его, чтобы прийти в себя! При чем тут ее игра?
- А кого в таком случае взял бы в газету?
Царев задумался.

Link | Leave a comment | Share

7

Jul. 18th, 2013 | 03:37 pm

Нечаев гулял с Савенковой по парку.
- Что вы, Света, больше всего на свете хотите?
Савенкова, долго не думая, ответила:
- В Париж.
- А чего же вы там не видели? Эйфелеву башню?
- Трыкина.
Сердце Нечаева сжалось. Мужскую фамилию уж никак он не ожидал услышать в легкомысленном разговоре. Судя по всему, это серьезно.
- А кто же это?
- Спирит. Разве вы не слышали?
Нечаев развел руками. Светлана продолжила:
- Он в Париже сейчас устраивает прилюдные сеансы магии. Раньше он работал в России, но я его не застала. Теперь хочу в Париж.
- Вы верите в магию?
- Как вам сказать? Я себя не причисляю к верующим, но то, что есть нечто помимо материального мира, для меня однозначно.
- Духи?
- Почему нет? Духи, души, астральные тела — все это вполне может существовать. Порой невозможно в это не поверить, когда в жизни случается непредвиденное. И ты не можешь логически это объяснить — словно вмешались сверхъестественные силы!
Актриса умела поражать своей игрой, но совсем не будоражила своими рассуждениями. Нечаеву казалось, что Савенкова слишком проста, до нельзя. Но разве можно было покинуть женщину, покорившую сценической аурой?

Link | Leave a comment | Share

6

Jul. 11th, 2013 | 06:14 pm

- Мне кажется, теперь я понимаю, что такое любовь.
Нечаев отвернулся от собеседника и меланхолично посмотрел в окно. На улице царила проза будней, и лишь элегантные дамы заметно скрашивали пейзаж.
В этот день Александр Шишов решил составить компанию своему товарищу и отобедать в недорогом ресторане.
- Стало быть, актриса? - ухмыльнулся Шишов. - Такие женщины очень слабы. В них не то что мужского начала не присутствует, в них доминируют исключительно женское.
Нечаев пропустил сентенцию мимо ушей.
- Ты не представляешь, как она играла! Это было неповторимо.
- Я вооще скептически отношусь к любви, - заметил Шишов и попросил у официанта счет.
- Я предложил ей встретиться. И она согласилась.
Шишов учтиво попрощался и вышел из-за стола. «Дурачок», - подумал он.
Впрочем, просто так уйти Шишову не удалось. Возле входа его настиг неутомимый Пулешков.
- Отрадно, что я вас встретил! Приятно, действительно приятно. И как ваши успехи?
- Простите, но мне надо идти.
- Торопитесь? Понимаю. Но знайте, что я очень жду вашего перевода.
- Хорошо-хорошо. Только дайте пройти. Мне срочно надо быть в другом месте.
Позже вечером взорвалась очередная бомба возле правительственного здания.

Link | Leave a comment | Share

5

Jul. 10th, 2013 | 01:13 pm

- Это было восхитительно! - ворвался в гримерную комнату Нечаев, расталкивая все на своем пути. Савенкова пришла в замешательство.
- Я просто делаю то, что мне говорят.
Женское кокетство слаще льстивой лжи.
Нечаев был тронут. И не мог забыть театрального вечера. С утра он смотрел на небо, откуда упала звезда. У него внезапно появилось желание ее найти. И в театре словно космос пал на землю. Вечер удался.

Link | Leave a comment | Share